XXXVIII 27 страница. Полина, la bonne, стояла на коленях в ближайшей церкви, молясь за son homme a elle {Своего кавалера

XXXVIII 27 страница. Полина, la bonne, стояла на коленях в ближайшей церкви, молясь за son homme a elle {Своего кавалера

Полина, la bonne, стояла на коленях в ближайшей церкви, молясь за son homme a elle {Своего кавалера (франц.).}.

Когда грохот канонады смолк, миссис О'Дауд вышла из комнаты Эмилии в гостиную, где Джоз сидел перед двумя пустыми бутылками. От храбрости его не осталось и следа. Раз или два он пробовал заглянуть в спальню сестры с встревоженным видом, словно собираясь что‑то сказать, но супруга майора все сидела на своем месте, и он уходил, так и не облегчив душу. Джоз стыдился сказать ей, что хочет бежать. Но когда она появилась в столовой, где он сидел в сумерках в невеселом обществе пустых XXXVIII 27 страница. Полина, la bonne, стояла на коленях в ближайшей церкви, молясь за son homme a elle {Своего кавалера бутылок от шампанского, он решил открыть ей свое намерение.

– Миссис О'Дауд, – сказал он, – не будете ли вы добры помочь Эмилии собраться?

– Вы хотите взять ее на прогулку? – спросила жена майора. – Помилуйте, она слишком слаба!

– Я... я приказал приготовить экипаж, – ответил он, – и... и почтовых лошадей. Исидор пошел за ними, – продолжал Джоз.

– Что это вы затеяли кататься на ночь глядя? – возразила дама. – Разве не лучше ей полежать в постели? Я только что уложила ее.

– Поднимите ее, – сказал Джоз, – она должна встать, слышите! – И он энергически топнул ногой. – Повторяю, лошади заказаны. Все кончено, и...

– И что? – спросила миссис О'Дауд XXXVIII 27 страница. Полина, la bonne, стояла на коленях в ближайшей церкви, молясь за son homme a elle {Своего кавалера.

– ...я еду в Гент, – заявил Джоз. – Все уезжают; место найдется и для вас. Мы уезжаем через полчаса.

Жена майора посмотрела на него с безграничным презрением.

– Я не двинусь с места, пока О'Дауд не пришлет мне маршрута, – сказала она. – Вы можете ехать, если хотите, мистер Седли, но, смею вас уверить, мы с Эмилией останемся здесь.

– Она поедет! – воскликнул Джоз, снова топнув ногой.

Миссис О'Дауд, подбоченясь, стала перед дверью спальни.

– Вы что, хотите отвезти ее к матери, – спросила она, – или сами хотите ехать к маменьке, мистер Седли? До свидания, желаю вам приятного путешествия. Bon voyage, как у них тут XXXVIII 27 страница. Полина, la bonne, стояла на коленях в ближайшей церкви, молясь за son homme a elle {Своего кавалера говорится; и послушайте моего совета: сбрейте усы, не то они вас доведут до беды.

– А, черт! – завопил Джоз вне себя от гнева, страха и унижения. В это время вошел Исидор и с самого порога тоже стал чертыхаться.

– Pas de chevaux, sacrebleu! {Нет лошадей, черт возьми! (франц.).} – прошипел разъяренный слуга.

Все лошади были в разгоне. Не только Джозеф поддался в этот день панике в Брюсселе.

Но страху Джоза, и без того огромному и мучительному, суждено было за ночь дойти до крайних пределов. Как было уже упомянуто, Полина, la bonne, имела son homme a elle в рядах армии, высланной против XXXVIII 27 страница. Полина, la bonne, стояла на коленях в ближайшей церкви, молясь за son homme a elle {Своего кавалера императора Наполеона. Ее поклонник был бельгийский гусар и уроженец Брюсселя. Войска этой нации прославились в ту войну чем угодно, только не храбростью, а молодой Ван‑Кутсум, обожатель Полины, был слишком хорошим солдатом, чтобы ослушаться приказа своего полковника бежать с поля сражения. Когда гарнизон стоял в Брюсселе, молодой Регул (он родился в революционные времена) с большим комфортом проводил почти все свободное время у Полины на кухне. Несколько дней тому назад он простился со своей рыдающей возлюбленной и отправился в поход, набив себе карманы и сумку множеством вкусных вещей из ее кладовой.

И вот теперь для полка Регула кампания была окончена. Этот XXXVIII 27 страница. Полина, la bonne, стояла на коленях в ближайшей церкви, молясь за son homme a elle {Своего кавалера полк входил в состав дивизии под начальством наследного принца Оранского, и, если судить по длине усов и сабель и по богатству обмундирования и экипировки, Регул и его товарищи представляли собой самый доблестный отряд, какому когда‑либо трубили сбор военные трубы.



Когда Ней ринулся на авангард союзных войск, штурмуя одну позицию за другой, пока прибытие главных сил британской армии из Брюсселя не изменило хода сражения при Катр‑Бра, бельгийские гусары, среди которых находился и Регул, проявили величайшую расторопность в отступлении перед французами – их последовательно выбивали с одной позиции на другую, которую они занимали с необыкновенным проворством. Отход их задержало лишь наступление XXXVIII 27 страница. Полина, la bonne, стояла на коленях в ближайшей церкви, молясь за son homme a elle {Своего кавалера британской армии с тыла. Таким образом, они вынуждены были остановиться, и неприятельская кавалерия (кровожадное упорство которой заслуживает самого сурового порицания) получила наконец возможность войти в соприкосновение с храбрыми бельгийцами; но те предпочли встретиться с англичанами, а не с французами и, повернув коней, поскакали сквозь английские полки, наступавшие сзади, и рассеялись во всех направлениях. Их полк перестал существовать; его нигде не было, не было даже штаба. Регул опомнился, когда уже скакал верхом за много миль от места сражения, совершенно один. И где ему было искать убежища, как не на кухне, в объятиях верной Полины, в которых он и XXXVIII 27 страница. Полина, la bonne, стояла на коленях в ближайшей церкви, молясь за son homme a elle {Своего кавалера раньше так часто находил утешение?

Около десяти часов на крыльце того дома, где, по континентальному обычаю, Осборны занимали один этаж, раздалось бряцанье сабли. Затем послышался стук в кухонную дверь, и Полина, только что вернувшаяся из церкви, чуть не упала в обморок, когда, открыв дверь, увидела перед собой своего измученного гусара. Он был бледен, как полночный драгун, явившийся тревожить Лепору. Полина непременно бы завизжала, но так как ее крик мог привлечь хозяев и выдать ее друга, она сдержалась и, введя своего героя в кухню, стала угощать его пивом и отборными кусками от обеда, к которому Джоз так и не притронулся XXXVIII 27 страница. Полина, la bonne, стояла на коленях в ближайшей церкви, молясь за son homme a elle {Своего кавалера. Гусар доказал, что он не привидение, уничтожив громадное количество мяса и пива, и тут же, с полным ртом, поведал страшную повесть.

Полк его выказал чудеса храбрости и некоторое время сдерживал натиск всей французской армии. Но под конец они были смяты, как и все британские части. Ней уничтожает полк за полком. Бельгийцы тщетно пытались помешать избиению англичан. Брауншвейгцы разбиты и бежали, их герцог убит. Это поистине une debacle {Разгром (франц.).}. Регул старался в потоках пива утопить свое горе по поводу поражения. Исидор, зашедший в кухню, услышал этот разговор и кинулся сообщить о нем своему хозяину.

– Все кончено! – закричал он Джозу. – Милорд герцог XXXVIII 27 страница. Полина, la bonne, стояла на коленях в ближайшей церкви, молясь за son homme a elle {Своего кавалера взят в плен, герцог Брауншвейгский убит, британская армия обращена в бегство; спасся только один человек, и он сейчас сидит на кухне. Подите послушайте его.

Джоз, шатаясь, вошел в кухню, где Регул все еще сидел на кухонном столе, крепко присосавшись к кружке пива. Собрав все свои знания французского языка, который он, скажем прямо, безбожно коверкал, Джоз упросил гусара рассказать ему снова всю историю. Бедствия увеличивались по мере того, как Регул рассказывал. Он один во всем его полку не остался на поле сражения. Он видел, как пал герцог Брауншвейгский, как бежали черные гусары, как шотландцы были сметены артиллерийским огнем.

– А *** полк? – задыхаясь XXXVIII 27 страница. Полина, la bonne, стояла на коленях в ближайшей церкви, молясь за son homme a elle {Своего кавалера, спросил Джоз.

– Изрублен в куски, – отвечал гусар; а Полина, услыхав это, воскликнула:

– О моя госпожа, ma bonne petite dame! {Моя миленькая госпожа! (франц.).} – И ее крики и причитания разнеслись по всему дому.

Вне себя от ужаса, мистер Седли не знал, как и где искать спасения. Он ринулся из кухни назад в гостиную и бросил умоляющий взгляд на дверь Эмилии, которую миссис О'Дауд захлопнула и заперла на ключ перед самым его носом. Вспомнив, с каким презрением она отнеслась к нему, он прислушался и подождал некоторое время около двери, а затем отошел от нее и решил выйти на улицу XXXVIII 27 страница. Полина, la bonne, стояла на коленях в ближайшей церкви, молясь за son homme a elle {Своего кавалера, в первый раз за этот день. Схватив свечу, он начал искать свою фуражку с золотым позументом, которую нашел на обычном месте, на подзеркальнике в передней, где привык кокетничать, взбивая волосы на висках и надвигая шляпу слегка набекрень, прежде чем показаться людям. Такова сила привычки, что, несмотря на владевший им ужас, Джоз машинально стал взбивать волосы и прилаживать фуражку. Затем он с изумлением поглядел на свое бледное лицо и особенно на усы, пышно разросшиеся за семь недель, истекших с их появления на свет.

«А ведь меня и правда примут за военного», – подумал он, вспомнив слова Исидора о том, какая судьба уготована XXXVIII 27 страница. Полина, la bonne, стояла на коленях в ближайшей церкви, молясь за son homme a elle {Своего кавалера всей британской армии в случае поражения. Пошатываясь, он вернулся в спальню и стал неистово дергать звонок, призывая прислугу.

Исидор явился на этот призыв и остолбенел: Джоз сидел в кресле, его шейные платки были сорваны, воротник отогнут, обе руки подняты к горлу.

– Coupez‑moi, Исидор! – кричал он. – Vite! Coupez‑moi! {Режьте мне, Исидор! Скорей! Режьте! (Джоз говорит на ломаном французском языке. – Ред.)}

В первый момент Исидор подумал, что Джоз сошел с ума и просит, чтобы ему перерезали горло.

– Les moustaches! – задыхался Джоз. – Les moustaches... coupy, rasy, vite! {Усы! Усы! Режьте! Брейте скорей! (искаж. франц.).}

Так он изъяснялся по XXXVIII 27 страница. Полина, la bonne, стояла на коленях в ближайшей церкви, молясь за son homme a elle {Своего кавалера‑французски – бегло, но отнюдь не безупречно.

Исидор вмиг уничтожил усы бритвой и с невыразимым восхищением услышал приказание своего хозяина подать ему шляпу и штатский сюртук.

– Ne porly ploo... habit militaire... bonny... bonny a voo, prenny dehors {Не буду больше носить военный мундир... шапку тоже... отдаю вам... унесите прочь (искаж. франц.).}, – пролепетал Джоз.

Наконец‑то венгерка и фуражка были собственностью Исидора!

Сделав этот подарок, Джоз выбрал из своего запаса одежды простой черный сюртук и жилет, повязал на шею широкий белый платок и надел мягкую касторовую шляпу. Если бы он мог раздобыть широкополую шляпу, он надел бы ее. Но он XXXVIII 27 страница. Полина, la bonne, стояла на коленях в ближайшей церкви, молясь за son homme a elle {Своего кавалера и без того был похож на толстого, цветущего пастора англиканской церкви.

– Venny maintenong, – продолжал Джоз, – sweevy... ally... party... dang la roo {Теперь идите... следуйте... ступайте... уходите на улицу (искаж. франц.).}. – С этими словами он кубарем скатился вниз по лестнице и выбежал на улицу.

Хотя Регул клялся, что из всего его полка и чуть ли не из всей союзной армии он единственный не был искрошен Неем в куски, заявление это было, по‑видимому, неверно, и еще немало предполагаемых жертв спаслось от бойни. Десятки товарищей Регула вернулись в Брюссель, и, так как все они сознались, что бежали, в городе быстро распространился XXXVIII 27 страница. Полина, la bonne, стояла на коленях в ближайшей церкви, молясь за son homme a elle {Своего кавалера слух о полном поражении союзников. Прибытие французов ожидалось с часу на час, паника продолжалась, и всюду шли приготовления к бегству.

"Нет лошадей, – с ужасом думал Джоз. Он сто раз заставил Исидора спросить у разных лиц, нельзя ли купить или нанять у них лошадей, и при каждом отрицательном ответе сердце его сжималось все мучительнее. Что же, уйти пешком? Но на такой поступок его не мог склонить даже страх.

Почти все гостиницы, занятые англичанами в Брюсселе, выходили в парк, и Джоз нерешительно бродил по этому кварталу в толпе других людей, охваченных, как и он, страхом и любопытством. Он видел семейства, которым XXXVIII 27 страница. Полина, la bonne, стояла на коленях в ближайшей церкви, молясь за son homme a elle {Своего кавалера повезло больше, чем ему, – они раздобыли себе лошадей и с грохотом выезжали из города. Другие же, как и он сам, несмотря ни на какие взятки или просьбы, не могли достать себе необходимые средства передвижения. Среди этих незадачливых беглецов Джоз заметил леди Бейракрс с дочерью: они сидели в своем экипаже в воротах гостиницы, все их имущество было погружено, и единственным препятствием к их отъезду было то же отсутствие движущей силы, которое приковало к месту и Джоза.

Ребекка Кроули занимала помещение в той же гостинице, и у нее установились самые холодные отношения с дамами семейства Бейракрс. Миледи Бейракрс делала вид, что XXXVIII 27 страница. Полина, la bonne, стояла на коленях в ближайшей церкви, молясь за son homme a elle {Своего кавалера не замечает миссис Кроули, когда они встречались на лестнице, и везде, где упоминалось ее имя, неизменно плохо отзывалась о своей соседке. Графиню шокировала слишком близкая дружба генерала Тафто с женой его адъютанта. Леди Бланш избегала Ребекки, как зачумленной. Только сам граф тайком поддерживал с нею знакомство, когда оказывался вне юрисдикции своих дам.

Теперь Ребекка могла отомстить этим дерзким врагам. В гостинице стало известно, что капитан Кроули оставил своих лошадей, и, когда началась паника, леди Бейракрс снизошла до того, что послала горничную к жене капитана с приветом от ее милости и с поручением узнать, сколько стоят лошади миссис Кроули. Миссис Кроули ответила запиской XXXVIII 27 страница. Полина, la bonne, стояла на коленях в ближайшей церкви, молясь за son homme a elle {Своего кавалера, где свидетельствовала свое почтение и заявляла, что не привыкла заключать сделки с горничными.

Этот короткий ответ заставил графа самолично посетить апартаменты Бекки. Но и он добился не большего успеха.

– Посылать ко мне горничную! – гневно кричала миссис Кроули. – Может быть, миледи еще прикажет мне оседлать лошадей? Кто желает бежать из Брюсселя, леди Бейракрс или ее femme de chambre? – И это был весь ответ, который граф принес своей супруге.

Чего не сделаешь в крайности! После неудачи второго посланца графиня сама отправилась к миссис Кроули. Она умоляла Бекки назначить цену; она даже пригласила Бекки в Бейракрс‑Хаус, если та даст ей XXXVIII 27 страница. Полина, la bonne, стояла на коленях в ближайшей церкви, молясь за son homme a elle {Своего кавалера возможность туда вернуться. Миссис Кроули только усмехнулась.

– Я не желаю, чтобы мне прислуживали судебные исполнители в ливреях, – заявила она, – да вы, вероятно, никогда и не вернетесь, по крайней мере, с брильянтами. Они останутся французам. Французы будут здесь через два часа, а я к тому времени уже проеду полдороги до Гента. Нет, я не продам вам лошадей даже за два самых крупных брильянта, которые ваша милость надевала на бал.

Леди Бейракрс задрожала от ярости и страха. Брильянты были зашиты у нее в платье и в подкладке сюртука милорда, а часть их спрятана в его сапогах.

– Мои брильянты у банкира, бесстыжая XXXVIII 27 страница. Полина, la bonne, стояла на коленях в ближайшей церкви, молясь за son homme a elle {Своего кавалера вы особа! И лошадей я добуду! – сказала она.

Ребекка рассмеялась ей в лицо. Взбешенная графиня сошла во двор и уселась в карету: ее горничная, курьер и супруг еще раз были разосланы по всему городу отыскивать лошадей, – и плохо пришлось тому из них, кто вернулся последним! Ее милость решила уехать тотчас же, как только откуда‑нибудь достанут лошадей, – все равно, с супругом или без него.

Ребекка с удовольствием глядела из окна на графиню, сидевшую в экипаже без лошадей; устремив на нее взгляд, она громко выражала свое сочувствие по поводу затруднительного положения, в которое попала ее милость.

– Не найти XXXVIII 27 страница. Полина, la bonne, стояла на коленях в ближайшей церкви, молясь за son homme a elle {Своего кавалера лошадей! – говорила она. – И это в то время, когда все брильянты зашиты в подушках кареты! Какая богатая добыча достанется французам, когда они придут сюда! Я имею в виду карету и брильянты, а не миледи.

Все это она вслух сообщала хозяину гостиницы, слугам, постояльцам и бесчисленным зевакам, толпившимся во дворе. Леди Бейракрс готова была застрелить ее из окна кареты.

Наслаждаясь унижением своего врага, Ребекка заметила Джоза, который тотчас направился к ней, как только ее увидел. Его изменившееся, испуганное жирное лицо сразу выдало ей его тайну. Он также хотел бежать и искал способа осуществить свое желание.

«Вот кто купит моих лошадей XXXVIII 27 страница. Полина, la bonne, стояла на коленях в ближайшей церкви, молясь за son homme a elle {Своего кавалера, – подумала Ребекка, – а я уеду на своей кобыле». Джоз подошел к ней и в сотый раз в течение этого часа задал вопрос: не знает ли она, где можно достать лошадей?

– Что это, и вы хотите бежать? – сказала со смехом Ребекка. – А я‑то думала, что вы защитник всех женщин, мистер Седли.

– Я... я... не военный человек, – пробормотал он, задыхаясь.

– А Эмилия?.. Кто будет охранять вашу бедную сестричку? – продолжала Ребекка. – Неужели вы решаетесь ее покинуть?

– Какую пользу я могу ей принести в случае... в случае, если придет неприятель? – возразил Джоз. – Женщин они пощадят, но мой слуга сказал, что мужчинам они поклялись не давать XXXVIII 27 страница. Полина, la bonne, стояла на коленях в ближайшей церкви, молясь за son homme a elle {Своего кавалера пощады... мерзавцы!

– Ужасно! – воскликнула Ребекка, наслаждаясь его растерянностью.

– Да я и не хочу покидать ее, – продолжал заботливый брат. – Она не будет покинута. Для нее найдется место в моем экипаже, и для вас так же, дорогая миссис Кроули, если вы пожелаете ехать... и если мы достанем лошадей! – вздохнул он.

– У меня есть пара лошадей, которую я могу продать, – сказала Ребекка.

Джоз чуть не бросился ей на шею.

– Выкатывайте коляску, Исидор! – закричал он. – Мы нашли... мы нашли лошадей.

– Мои лошади никогда не ходили в упряжи, – прибавила миссис Кроули. – Снегирь разобьет экипаж вдребезги, если вы его запряжете.

– А под XXXVIII 27 страница. Полина, la bonne, стояла на коленях в ближайшей церкви, молясь за son homme a elle {Своего кавалера седлом он смирен? – спросил чиновник.

– Смирен, как ягненок, и быстр, как заяц, – ответила Ребекка.

– Как вы думаете, выдержит он мой вес? – продолжал Джоз.

Он уже видел себя мысленно на лошади, совершенно забыв о бедной Эмилии. Да и какой любитель лошадей мог бы устоять перед подобным соблазном!

Ребекка в ответ пригласила его к себе в комнату, куда он последовал за нею, задыхаясь от нетерпения заключить сделку. Едва ли какие‑нибудь другие полчаса в жизни Джоза стоили ему столько денег. Ребекка, исчислив стоимостью своего товара в соответствии с нетерпением покупателя и с нехваткой оного товара на рынке, заломила за лошадей такую XXXVIII 27 страница. Полина, la bonne, стояла на коленях в ближайшей церкви, молясь за son homme a elle {Своего кавалера цену, что даже Джоз отшатнулся. Она продаст обеих или вовсе не будет продавать, заявила она решительно. Родон запретил их отдавать за меньшую цену, чем она назначила. Лорд Бейракрс с удовольствием даст ей эти деньги; и при всей ее любви и уважении к семейству Седли, дорогой мистер Джозеф должен понять, что бедным людям тоже надо жить, – словом, никто на свете не мог бы быть любезнее и в то же время более твердо стоять на своем.

Как и следовало ожидать, Джоз кончил тем, что согласился. Сумма, которую он должен был заплатить, была так велика, что ему пришлось просить отсрочки, так велика XXXVIII 27 страница. Полина, la bonne, стояла на коленях в ближайшей церкви, молясь за son homme a elle {Своего кавалера, что представляла для Ребекки целое маленькое состояние, и она быстро высчитала, что с этой суммой и с тем, что она выручит от продажи имущества Родона, да еще с ее вдовьей пенсией, в случае если муж будет убит, она окажется вполне обеспеченной и может твердо глядеть в лицо своей вдовьей доле.

Раз или два в этот день она и сама подумывала об отъезде. Но рассудок подсказывал более здравое решение.

«Предположим, французы придут, – думала Бекки, – что они могут сделать бедной офицерской вдове? Ведь времена осад и разграбления городов миновали. Нас спокойно отпустят по домам, или я смогу недурно жить за границей XXXVIII 27 страница. Полина, la bonne, стояла на коленях в ближайшей церкви, молясь за son homme a elle {Своего кавалера на свой скромный доход».

Между тем Джоз и Исидор отправились в конюшню посмотреть купленных лошадей. Джоз приказал немедленно оседлать их: он уедет сейчас же, в эту же ночь. И он оставил слугу седлать лошадей, а сам пошел домой собираться. Отъезд нужно держать в тайне; он пройдет в свою спальню с заднего хода. Ему не хотелось встречаться с миссис О'Дауд и Эмилией и сообщать им, что он задумал бежать.

Пока совершалась сделка Джоза с Ребеккой, пока осматривали лошадей, прошла добрая половина ночи. Но, хотя полночь давно миновала, город не успокоился: все были на ногах, в домах горели огни, около дверей XXXVIII 27 страница. Полина, la bonne, стояла на коленях в ближайшей церкви, молясь за son homme a elle {Своего кавалера толпился народ, на улицах не прекращалась суматоха. Самые разноречивые слухи передавались из уст в уста: одни утверждали, что пруссаки разбиты; другие говорили, что атакованы и побеждены англичане; третьи – что англичане твердо удерживают свои позиции. Последний слух передавался все упорнее. Французы не появлялись. Отставшие солдаты приходили из армии, принося все более и более благоприятные вести. Наконец в Брюссель прибыл адъютант с донесением коменданту, который тотчас расклеил по городу афиши, сообщавшие об успехах союзников у Катр‑Бра и о том, что французы под командой Нея отброшены после шестичасового боя. Адъютант, вероятно, прибыл в то время, когда Ребекка и Джоз совершали свою XXXVIII 27 страница. Полина, la bonne, стояла на коленях в ближайшей церкви, молясь за son homme a elle {Своего кавалера сделку или когда последний осматривал свою покупку. Когда Джоз вернулся к себе, многочисленные обитатели дома толпились у крыльца, обсуждая последние новости: не было никакого сомнения в их достоверности. И Джоз отправился наверх сообщить приятное известие дамам, бывшим на его попечении. Он не счел нужным сообщить им ни о том, что собирался их покинуть, ни о том, как он купил лошадей и какую цену заплатил за них.

Победа или поражение было, однако, делом второстепенным для тех, чьи мысли целиком были заняты судьбою любимых. Эмилия, услышав о победе, еще более взволновалась. Она готова была сейчас же ехать в армию и XXXVIII 27 страница. Полина, la bonne, стояла на коленях в ближайшей церкви, молясь за son homme a elle {Своего кавалера слезно умоляла брата проводить ее туда. Ее страхи и сомнения достигли высшей степени. Бедняжка, в течение нескольких часов бывшая словно в столбняке, теперь металась как безумная, – поистине жалкое зрелище! Ни один мужчина, жестоко раненный в пятнадцати милях от города, на поле битвы, где полегло столько храбрых, – ни один мужчина не страдал больше, чем она, – бедная, невинная жертва войны. Джоз не мог вынести ее страданий. Он оставил сестру на попечении ее более мужественной подруги и снова спустился на крыльцо, где толпа все стояла, разговаривая и ожидая новостей.

Уже совсем рассвело, а толпа не расходилась, и с поля сражения начали прибывать XXXVIII 27 страница. Полина, la bonne, стояла на коленях в ближайшей церкви, молясь за son homme a elle {Своего кавалера новые известия, доставленные самими участниками трагедии. В город одна за другой въезжали телеги, нагруженные ранеными; из них неслись душераздирающие стоны, и измученные лица печально выглядывали из соломы. Джоз Седли с мучительным любопытством устремил взгляд на одну из этих повозок, – стоны, доносившиеся из нее, были ужасны; усталые лошади с трудом тащили телегу.

– Стой! Стой! – раздался из соломы слабый голос, и телега остановилась около дома мистера Седли.

– Это он! Я знаю, это Джордж! – закричала Эмилия и бросилась на балкон, бледная как смерть, с развевающимися волосами. Однако это был не Джордж, но то, что ближе всего было с ним связано, – известия о нем.

Это был XXXVIII 27 страница. Полина, la bonne, стояла на коленях в ближайшей церкви, молясь за son homme a elle {Своего кавалера бедный Том Стабл, двадцать четыре часа тому назад так доблестно выступивший из Брюсселя, неся полковое знамя, которое он мужественно защищал на поле битвы. Французский улан ранил юного прапорщика в ногу пикой; падая, он крепко прижал к себе знамя. По окончании сражения бедному мальчику нашлось место в повозке, и он был доставлен обратно в Брюссель.

– Мистер Седли! Мистер Седли! – чуть слышно звал он, и Джоз, испуганный, подошел на его зов. Он сначала не мог узнать, кто его зовет. Маленький Том Стабл протянул из повозки свою горячую, слабую руку.

– Меня примут здесь, – проговорил он. – Осборн и... и Доббин говорили XXXVIII 27 страница. Полина, la bonne, стояла на коленях в ближайшей церкви, молясь за son homme a elle {Своего кавалера, что меня примут... Дайте этому человеку два наполеондора. Мама вам отдаст.

Во время долгих мучительных часов, проведенных и телеге, мысли юноши уносились в дом его отца‑священника, который он покинул всего несколько месяцев назад, и в бреду он временами забывал о своих страданиях.

Дом был велик, обитатели его добры: все раненые из этой повозки были перенесены в комнаты и размещены по кроватям. Юного прапорщика внесли наверх, в помещение Осборнов. Эмилия и жена майора кинулись к нему, как только узнали его с балкона. Можете представить себе чувства обеих женщин, когда им сказали, что сражение окончено и что их мужья живы XXXVIII 27 страница. Полина, la bonne, стояла на коленях в ближайшей церкви, молясь за son homme a elle {Своего кавалера. С каким безмолвным восторгом Эмилия бросилась на шею своей доброй подруге и обняла ее и в каком страстном порыве она упала на колени и благодарила всевышнего за спасение ее мужа!

Нашей молоденькой леди, в ее лихорадочном, нервном состоянии, никакой врач не мог бы прописать более целебного лекарства, чем то, которое послал ей случай. Она и миссис О'Дауд неустанно дежурили у постели раненого юноши, который тяжко страдал. Обязанности, возложенные на нее судьбой, не давали Эмилии времени размышлять о своих личных тревогах или предаваться, как она имела обыкновение, страхам и мрачным предчувствиям. Юноши просто и без прикрас рассказал им о событиях дня XXXVIII 27 страница. Полина, la bonne, стояла на коленях в ближайшей церкви, молясь за son homme a elle {Своего кавалера и подвигах наших друзей из доблестного *** полка. Они сильно пострадали. Они потеряли много офицеров и солдат. Во время атаки под майором была убита лошадь, и все думали, что он погиб и что Доббину придется, по старшинству, заменить его; и только после атаки, при возвращении на старые позиции, нашли майора, который сидел на трупе Пирама и подкреплялся из своей походной фляжки. Капитан

Осборн сразил французского улана, ранившего прапорщика в ногу. (Эмилия так побледнела при этом сообщении, что миссис О'Дауд велела рассказчику замолчать.) А капитан Доббин в конце дня, хотя сам был ранен, взял юношу на руки и отнес его XXXVIII 27 страница. Полина, la bonne, стояла на коленях в ближайшей церкви, молясь за son homme a elle {Своего кавалера к врачу, а оттуда на повозку, которая должна была отвезти его в Брюссель. Это Доббин обещал вознице два золотых, если тот доставит раненого в город, к дому мистера Седли, и скажет жене капитана Осборна, что сражение окончено и что муж ее цел и невредим.

– А право, у этого Уильяма Доббина предоброе сердце, – сказала миссис О'Дауд, – хотя он всегда насмехается надо мной.

Юный Стабл клялся, что другого такого офицера нет в армии, и не переставал хвалить старшего капитана, его скромность, доброту и его удивительное хладнокровие на поле битвы. К этим его словам Эмилия отнеслась рассеянно, – она слушала внимательно XXXVIII 27 страница. Полина, la bonne, стояла на коленях в ближайшей церкви, молясь за son homme a elle {Своего кавалера лишь тогда, когда речь заходила о Джордже, а когда имя его не упоминалось, она думала о нем.

В заботах о раненом прапорщике и в мыслях о чудесном спасении Джорджа второй день тянулся для Эмилии не так томительно долго. Для нее во всей армии существовал только один человек; и пока он был невредим, ход военных действий, надо признаться, мало интересовал ее. Известия, которые Джоз приносил с улицы, лишь смутно доходили до ее ушей, хотя этих известий было достаточно, чтобы встревожить нашего робкого джентльмена и многих других в Брюсселе. Конечно, французы отброшены, но отброшены после трудного, жестокого боя, в котором к XXXVIII 27 страница. Полина, la bonne, стояла на коленях в ближайшей церкви, молясь за son homme a elle {Своего кавалера тому же участвовала только одна французская дивизия. Император с главными силами находится около Линьи, где он наголову разбил пруссаков, и теперь может бросить все свои войска против союзников. Герцог Веллингтон отступает к столице и под ее стенами, вероятно, даст большое сражение, исход которого более чем сомнителен. Все, на что он может рассчитывать, это двадцать тысяч английских солдат, потому что немецкие войска состоят из плохо обученных ополченцев, а бельгийцы весьма ненадежны. И с этой горстью его светлость должен противостоять ста пятидесяти тысячам, которые вторглись в Бельгию под командой Наполеона. Наполеона! Какой полководец, как бы знаменит и искусен он ни был, может устоять XXXVIII 27 страница. Полина, la bonne, стояла на коленях в ближайшей церкви, молясь за son homme a elle {Своего кавалера в борьбе с ним? Джоз думал обо всем этом и трепетал. Так же чувствовали себя и другие жители Брюсселя, ибо все знали, что сражение предыдущего дня было только прелюдией к неизбежной решительной битве. Одна из армий, действовавших против императора, уже рассеяна. Немногочисленный отряд англичан, который попытается оказать ему сопротивление, погибнет на своем посту, и победитель по трупам павших войдет в город. Горе тем, кого он там застанет! Уже были сочинены приветственные адреса, должностные лица втайне собирались для совещаний, готовились помещения и кроились трехцветные флаги и победные эмблемы, чтобы приветствовать прибытие его величества императора и короля.

Бегство XXXVIII 27 страница. Полина, la bonne, стояла на коленях в ближайшей церкви, молясь за son homme a elle {Своего кавалера жителей все продолжалось, одно семейство за другим, разыскав экипаж и лошадей, покидало город. Когда Джоз 17 июня явился в гостиницу к Ребекке, он увидал, что большая карета Бейракрсов уехала наконец со двора: граф каким‑то образом раздобыл пару лошадей без помощи миссис Кроули и катил теперь по дороге в Гент. Людовик Желанный в этом же городе упаковывал свой porte‑manteau {Чемодан (франц.).}. Казалось, злая судьба никогда не устанет преследовать этого незадачливого изгнанника.

Джоз чувствовал, что вчерашняя передышка была только временной и что ему, конечно, скоро пригодятся его дорого купленные лошади. Весь этот день его терзания были ужасны. Пока между Брюсселем и Наполеоном XXXVIII 27 страница. Полина, la bonne, стояла на коленях в ближайшей церкви, молясь за son homme a elle {Своего кавалера стояла английская армия, не было необходимости в немедленном бегстве, но все‑таки Джоз перевел своих лошадей из отдаленной конюшни в другую, во дворе его дома, чтобы они были у него на глазах и не подвергались опасности похищения. Исидор зорко следил за дверью конюшни и держал лошадей оседланными, чтобы можно было выехать в любую минуту. Он ждал этой минуты с великим нетерпением.

После приема, который Ребекка встретила накануне, у нее не было желания навещать свою дорогую Эмилию. Она подрезала стебли у букета, который преподнес ей Джордж, сменила в стакане воду и перечла записку, которую получила от него.

– Бедняжка XXXVIII 27 страница. Полина, la bonne, стояла на коленях в ближайшей церкви, молясь за son homme a elle {Своего кавалера, – сказала она, вертя в руках записку, – как бы я могла сразить ее этим! И из‑за такого ничтожества она разбивает себе сердце, – ведь он дурак, самодовольный фат, и даже не любит ее. Мой бедный, добрый Родон в десять раз лучше! – И она принялась думать о том, что ей делать, если... если что‑либо случится с бедным, добрым Родоном, и какое счастье, что он оставил ей лошадей.

Ближе к вечеру миссис Кроули, не без гнева наблюдавшая отъезд Бейракрсов, вспомнила о мерах предосторожности, принятых графиней, и сама занялась рукоделием. Она зашила большую часть своих драгоценностей, векселей и банковых билетов в платье и XXXVIII 27 страница. Полина, la bonne, стояла на коленях в ближайшей церкви, молясь за son homme a elle {Своего кавалера теперь была готова ко всему – бежать, если она это найдет нужным, или остаться и приветствовать победителя, будь то англичанин или француз. И я не уверен, что она в эту ночь не мечтала сделаться герцогиней и Madame la Marechale {Супругой маршала (франц.).}, в то время как Родон на Мон‑Сен‑Жанском биваке, завернувшись в плащ, под проливным дождем, только и думал, что об оставшейся в городе малютке‑жене.

Следующий день был воскресенье. Миссис О'Дауд с удовлетворением убедилась, что после короткого ночного отдыха оба ее пациента чувствуют себя лучше. Сама она спала в большом кресле в комнате Эмилии, готовая вскочить по первому XXXVIII 27 страница. Полина, la bonne, стояла на коленях в ближайшей церкви, молясь за son homme a elle {Своего кавалера же зову, если ее бедной подруге или раненому прапорщику понадобится помощь. Когда наступило утро, эта неутомимая женщина отправилась в дом, где они с майором стояли на квартире, и тщательно принарядилась, как и подобало в праздничный день. И весьма вероятно, что, пока миссис О'Дауд оставалась одна в той комнате, где спал ее супруг и где его ночной колпак все еще лежал на подушке, а трость стояла в углу, – горячая молитва вознеслась к небесам о спасении храброго солдата Майкла О'Дауда.

Когда она вернулась, она принесла с собой молитвенник и знаменитый том проповедей дядюшки‑декана, который неизменно читала XXXVIII 27 страница. Полина, la bonne, стояла на коленях в ближайшей церкви, молясь за son homme a elle {Своего кавалера каждое воскресенье, быть может, не все понимая и далеко не все правильно произнося, – потому что декан был человек ученый и любил длинные латинские слова, – но с большой важностью, с выражением и в общем довольно точно. «Как часто мой Мик слушал эти проповеди, – думала она, – когда я читала их в каюте во время штиля!» Теперь она решила познакомить с ним паству, состоявшую из Эмилии и раненого прапорщика. Такое же богослужение совершалось в этот день и час в двадцати тысячах церквей, и миллионы англичан на коленях молили отца небесного о защите.


documentaneyzsr.html
documentanezhcz.html
documentanezonh.html
documentanezvxp.html
documentanfadhx.html
Документ XXXVIII 27 страница. Полина, la bonne, стояла на коленях в ближайшей церкви, молясь за son homme a elle {Своего кавалера